Глобальное распространение генеративного ИИ, примером которого является ChatGPT, вызвало стратегическую конкуренцию за образовательный суверенитет и культурную безопасность. В этом исследовании, основанном на двух аспектах – технологическом суверенитете и культурной защите, – китайская модель открытых инноваций противопоставляется российской парадигме оборонительного замещения в управлении английским образованием с использованием искусственного интеллекта. Китай способствует быстрой интеграции искусственного интеллекта с помощью национальных политических стимулов, инициатив в области цифрового образования и широкого сотрудничества между государственным и частным секторами, создавая эффективную и глобально связанную интеллектуальную образовательную экосистему, в которой особое внимание уделяется адаптивности и инновациям. В отличие от этого, Россия придерживается осторожного подхода, основанного на законодательной изоляции, требованиях к прозрачности алгоритмов и культурной фильтрации, чтобы обеспечить суверенитет данных и лингвистическую аутентичность, тем самым способствуя созданию закрытой технонационалистической экосистемы. Этот сравнительный анализ показывает, как разные траектории управления отражают фундаментальное противоречие между расширением технологических возможностей и сохранением суверенитета в цифровом образовании. Полученные результаты дают важную информацию о том, как сбалансировать эффективность и безопасность в рамках глобального управления ИИ, особенно для поддержания культурной целостности в условиях стремительных технологических преобразований.
The global diffusion of generative AI, exemplified by ChatGPT, has sparked strategic competition over educational sovereignty and cultural security. Framed by the dual lenses of technological sovereignty and cultural defense, this study contrasts China’s open innovation model with Russia’s defensive substitution paradigm in AI-powered English education governance. China promotes rapid AI integration through national policy incentives, digital education initiatives, and extensive public-private collaborations, constructing an efficiency-driven and globally connected smart education ecosystem that emphasizes adaptability and innovation. In contrast, Russia adopts a cautious approach rooted in legislative isolation, algorithmic transparency mandates, and cultural filtering to ensure data sovereignty and linguistic authenticity, thereby fostering a closed, techno-nationalist ecosystem. This comparative analysis reveals how divergent governance trajectories embody the fundamental tension between technological empowerment and sovereignty preservation in digital education. The findings provide critical insights for balancing efficiency and security within global AI governance, particularly in maintaining cultural integrity amid rapid technological transformation.