В статье исследуются преобразования в сфере народного просвещения в эпоху Петра I, рассматриваемые как ключевой инструмент государственной модернизации. Целью работы является анализ реальных социальных последствий этих реформ и их роли в формировании нового кадрового потенциала для армии, флота и государственного аппарата. Подчеркивается, что петровские образовательные инициативы носили сугубо прагматичный характер и были вызваны насущными потребностями в технически подготовленных специалистах, что кардинально отличало их от предшествующей, преимущественно церковной, системы грамотности. Исследование направлено на выявление прямой корреляции между созданием светской образовательной инфраструктуры и изменением социальной структуры российского общества в первой четверти XVIII века. Источниковой базой исследования послужил комплекс законодательных актов петровской эпохи, делопроизводственных документов учебных заведений и источников личного происхождения. Методологическая основа работы носит междисциплинарный характер и включает историко-системный анализ, позволяющий вписать реформу просвещения в общий контекст петровских преобразований, а также статистические методы для количественной оценки масштабов реформ. Применение просопографического метода, основанного на анализе коллективных биографий, дало возможность проследить карьерные траектории выпускников и оценить их вклад в различные сферы государственной деятельности. В ходе исследования получены конкретные количественные данные, свидетельствующие об эффективности реформ. Установлен экспоненциальный рост числа специализированных школ и учащихся, достигший к 1725 году почти 6000 человек. Анализ социального состава показал, что, несмотря на доминирование дворянства (57,3%), более трети учащихся составляли представители недворянских сословий, что свидетельствует о создании новых каналов социальной мобильности. Распределение выпускников подтверждает утилитарный характер образования: свыше 85% направлялись в армию и флот. Вместе с тем зафиксирован рост базовой грамотности и арифметических навыков среди рекрутов в 3-6 раз после введения цифирных школ. Сделан вывод, что образовательные реформы Петра I стали главным драйвером модернизации, создав системный механизм для кадрового обеспечения государственных нужд. Преобразования привели к формированию новой служилой элиты, чье положение основывалось на профессиональных компетенциях, а не только на знатности. Этот целенаправленно сформированный человеческий капитал – от инженеров и офицеров до грамотных унтер-офицеров – стал тем фундаментом, на котором была построена военная и административная мощь Российской империи, обеспечив ее превращение в ведущую европейскую державу.
The article examines the transformations in the field of public education during the era of Peter I, viewed as a key instrument of state modernization. The aim of the work is to analyze the real social consequences of these reforms and their role in forming a new personnel base for the army, navy, and state apparatus. It is emphasized that Peter’s educational initiatives were purely pragmatic in nature and were driven by urgent needs for technically trained specialists, which fundamentally distinguished them from the preceding predominantly church-based literacy system. The study focuses on identifying a direct correlation between the creation of a secular educational infrastructure and the change in the social structure of Russian society in the first quarter of the 18th century. The source base of the study consists of a set of legislative acts from the Petrine era, administrative documents from educational institutions, and sources of personal origin. The methodological basis of the work is interdisciplinary and includes a historical-systemic analysis, as well as statistical methods for quantitatively assessing the scale of reforms. The application of the prosopographical method made it possible to trace the career trajectories of graduates and assess their contribution to various spheres of state activity. The study obtained specific quantitative data demonstrating the effectiveness of the reforms. An exponential increase in the number of specialized schools and students was established, reaching nearly 6000 by 1725. Analysis of the social composition showed that, despite the dominance of the nobility (57,3%), more than a third of students were from non-noble estates, indicating the creation of new channels of social mobility. The distribution of graduates confirms the utilitarian nature of education: over 85% were directed into the army and navy. At the same time, there was a recorded 3-6-fold increase in basic literacy and arithmetic skills among recruits after the introduction of cipher schools. It is concluded that Peter I’s educational reforms became the main driver of modernization, creating a systemic mechanism for meeting the staffing needs of the state. The transformations led to the formation of a new service elite, whose position was based on professional competencies rather than solely on noble birth. This human capital became the foundation upon which the military and administrative power of the Russian Empire was built, ensuring its transformation into a leading European power.